aleksei_44 (aleksei_44) wrote,
aleksei_44
aleksei_44

Categories:

Река забвения уносит народы, не знающие и не помнящие своей Истории

Оригинал взят у d_b в Истоки русской революции. Часть 6

В следующем году исполняется 100 лет с начала Первой Мировой Войны. Помните, хорошо сказала Наталья Алексеевна Нарочницкая, что «завоевать Россию можно, лишь стереть память народа». И это действительно так, примеров масса. Иногда достаточно просто оглядеться по сторонам. Такие люди особенно подвержены русофобской пропаганде — всё у них плохо, всё у них не то: страна, люди… Они сдались, просто опустили руки. Они не понимают, что мир вокруг можно изменить не поддакиваением популистским лозунгам про «жуликов и воров», а начав с самих себя — отставив в сторону вредные привычки, стереотипы и русофобские мифы, очистить разум и начать думать собственной головой.  Тогда появятся первые вопросы — «Кто я?», «Откуда я?», «Кто мои предки?»,«Почему моя страна такая, какая есть?»,«Если история повторяется, то чего ожидать дальше?» и многие другие.


Как говорил Пётр Аркадьевич Столыпин: «Народ, не имеющий национального самосознания — есть навоз, на котором произрастают другие народы». Поэтому мы ни в коем случае не должны утратить собственное национальное самосознание, превратившись в «общечеловеков», потребителей массовой западной культуры и только.


Напротив, сегодня можно встретить огромное количество людей, которые проснулись от идеологического дурмана. Людей, которые живут и дышат своей страной — её историей, традициями и верой. Приятно осознавать, что большинство читателей моего блога именно такие люди.


Именно для них я и публикую продолжение статьи «Истоки русской революции» непосредственного участника Первой Мировой и Гражданских войн, генерал-майора Русской Армии Ивана Тимофеевича Беляева. Как обычно за перевод с испанского благодарю многоуважаемого Валентина Сахарова, одного из читателей блога.




Части первая, вторая, третья, четвертая и пятая.


Продолжение:


«(Десятая часть, 19 сентября) Все члены её (Думы) временного комитета и примыкающего к ней окружения обладали этим ощущением до такой степени, что, как говорят, представители прогрессивного  блока плакали от отчаяния, оказавшись осуждаемыми за бездействие.


Было очевидно, что те же люди, которые столько лет заклинали таинственные силы о русской революции, с лицемерием не признавая своей способности назначить правительство и запутывая своих приверженцев, оказались ошеломлёнными при виде воплощения в жизнь своей мечты, того ужасного призрака, чьими первыми жертвами стали они же сами, того освобождённого демона, которого только недавно павшее правительство сумело с трудом пробудить в человеке. Однако никто из них не решился схватить хищного зверя или попросить сделать это с помощью армии, поскольку они понимали, что в случае успеха революция будет задушена, а её зачинщики наказаны. Русская армия в глубоком молчании восприняла известие об отречении её царя. В тот момент казалось невозможным понять всю важность произошедшего и предвидеть все последствия.


Однако уже было очевидно, что локомотив, лишившийся тормозов, двигался вперёд с постоянно увеличивающейся скоростью. Кто бы осмелился уверенной рукой сдержать его безумный ход, пока это ещё не было поздно? Или маховики прекратили бы своё движение, когда из высокомерного сопровождения уже не оставалось никого и ничего, кроме жалкой арматуры?


Всё ещё был в России человек, который обладал общим доверием офицеров, солдат и народа, чья любовь к Родине и честная политика были вне сомнений, о чьей твёрдости и воле сочинялись легенды, кто почитался всеми, даже поляками, которые мечтали иметь его своим правителем, это был Великий князь Николай. За год до данных событий царь лично заменил его c высшего командования войсками, направив его на турецкий фронт, на Кавказ, уступив интригам двора и партий, вызвав нескрываемый восторг у сторонников революции. После он вызвал его в штаб командования, но уже было поздно, революционеры перегородили путь, и он был направлен в Крым, откуда он уехал в Италию, уже в течение Гражданской войны. Мощная русская армия казалась тогда обезглавленным чудовищем, чьи части постепенно ослабевали в ужасных конвульсиях.


В первые дни после падения монархии не отмечалось никаких нарушений порядка в войсках на линии фронта, напротив солдаты повиновались своим офицерам, будто пытались показать свою преданность. Красные знамёна и пояса появлялись только в тех подразделениях, чьи проворные начальники торопились подражать примеру генерала Брусилова, и в нескольких других частях, где ряд офицеров поспешно срывали с себя имперские эполеты и провозглашали приказы, которые начинались следующими словами: «Избавившись от проклятых оков империализма и под защитой красного знамени… и т.д.». Лицемерие – это отвратительная вещь, даже в политике.


Напрасно ветераны-солдаты спрашивали офицеров, которые собирались стать тогда их высшими начальниками, потому что те не знали сами, что им ответить, но воодушевляли: «У нас уже нет нашего царя, но у нас осталась наша Родина… И за неё мы должны бороться!» Эти слова солдаты встречали овациями.


Некоторые из более популярных военных начальников в первые дни революции были довольны, что им довелось выступить перед строем солдат в знак уважения их заслуг в общих достигнутых победах, за их справедливость в дни, когда от них зависела жизнь или смерть каждого.


Они даже клялись им, что разделяли бы с ними радости и печали кампании, и извинялись за суровость и даже жестокость тех, кто подвергал опасности своих солдат, давали своим личным примером образец смелости и презрения к смерти и иногда забывали всё, увидев эти радостные и лучезарные лица и верили, что хорошее сердце и здоровый ум русского солдата смогли бы сделать невозможное возможным. Однако высшее командование неизбежно, день за днём теряло свой авторитет.


Когда России была необходима твёрдая воля, отважный дух Корнилова, генеральный штаб возглавлял Алексеев, человек безупречной честности и глубокого ума, но слишком слабый и совестливый, и когда некоторое время спустя его просили спасти общее дело, проявляя большую осторожность и сдержанность, бескомпромиссные меры генерала Корнилова приблизили коллапс. Фронт уже терял свою важность, и яд большевизма, эта последняя стрела, отравленная кайзером, уже приносила свои эффекты, новые немецкие пленные уже говорили нам: «Уже скоро война закончится, и согласно словам наших офицеров в России произойдёт другая революция». И Германия тихо ожидала момента действия яда и смерти гиганта, который уже искривлялся в конвульсиях. В тот же день, когда была провозглашена великая русская революция, без какого-либо кровопролития в кабинете генерала Людендорфа появился человек, который передал свою карточку следующего содержания: «Президент максималистской партии в Германии, прося аудиенции, был немедленно принят. «Если государство» — были его первые слова, — «гарантирует мне и моим товарищам свободный переезд в Россию и профинансирует 4000000 марками золотом, русский фронт перестанет существовать в течение шести недель». В это время Германия находилась в критической ситуации, зажатой одновременно двумя фронтами, русским и западным. Предложение было принято, вороны появляются там, где есть трупы…


3 апреля 1917 г. на платформе финляндского вокзала в Петрограде, тогдашний министр иностранных дел нового революционного правительства, господин Милюков, о котором мы упоминали в другом месте, приветствовал господина Ленина и его товарищей, которые хорошо охраняемые прибыли из Германии, полностью повторяя таким образом древнюю легенду о троянском коне (4).


(Одиннадцатая часть, от 20 Сент.) До народа и солдат вскоре начали доходить слухи о доктринах новых демагогов в Петрограде в следующем стиле: «Пролетарии всех стран объединяйтесь! Война – в дворцы, мир – в дома обычных людей! Земля и свобода, уберите от них свои буржуазные руки! Подадим через трупы наших солдат руки нашим врагам и сбросим вместе ярмо капитализма!..» И чем больше слушали такие лозунги, тем более прочной становилась в них вера.


Когда революция произошла, на фронте всё было готово для новой атаки, на этот раз скоординированной с союзниками.


Но беспорядки затруднили её реализацию в части России; союзники либо потому что у них просили терпения, либо из-за уверенности, что они смогут прорвать сопротивление немцев без помощи России, начали безуспешное частичное наступление. Тем временем, их послы в Петрограде оказывали давление на Временное правительство для того, чтобы оно решилось на наступление, которое должно было бы стать последним для России в этой войне.


В Петрограде тем временем, правительство, называемое временным, сделало некоторые перестановки в своём составе, сделав своей главой господина Керенского. Этот господин сформировал в новом правительстве своего рода круг из буржуазного сообщества, чья безликая организация, которая появилась в Таврическом дворце, т.е. в здании Думы, под названием «Совет депутатов солдат и рабочих», плавно оказывала влияние на массы, отправляя свои распоряжения по всем направлениям страны и в войска, небрежно выполняя обязанности правительства и генералитета.


Как представитель наиболее неуступчивой революционной партии в Думе, профессиональный защитник, господин Керенский обладал даром трогательного красноречия, рассматривался рабочими как один из своих. В правительственных кругах верили, что за ним были рабочие, а в Совете депутатов полагали, что он пользуется доверием буржуазии. До своего превращения в пораженца, он был среди сторонников продолжения войны и её благополучного завершения для приобретения славы правительству, во главе которого он был тогда назначен. Без сомнения, с технической точки зрения оборона была хорошо подготовлена: на станциях были созданы запасы боеприпасов, появился целый корпус тяжёлой артиллерии, во всех частях были сформированы эскадрильи аэропланов, бронированных поездов и автомобилей, всё, что было постепенно произведено в течение трёх лет войны, появилось тогда на фронте. Имя Брусилова в качестве генералиссимуса должно было придать впечатление появления твёрдости, а назначение различных авторитетных генералов для командования корпусом давало гарантию серьёзности её подготовки. Не хватало только дисциплины, однако работа по воодушевлению солдат революционными лозунгами, по убеждению их в необходимости атаковать врага была провозглашена лично господином Керенским. Он перелетал с одного конца фронта на другой, собирая солдат на колоссальные митинги и уговаривая их не жалеть своих жизней для обеспечения завоеваний революции.


Успех этого предприятия был также последней надеждой офицеров русской армии, потому что каждый день они получали сообщения, согласно которым крестьяне, подстрекаемые революционерами, сжигали дома, расположенные в сельской местности, разворовывая всё, что в них было, и забивали скот. Что крестьянские семьи приезжали запуганными в города, где они также не находили ни безопасности, ни защиты от части представителей власти, поскольку тысячи дезертировавших из резерва солдат устраивали безнаказанные беспорядки на улицах и площадях. Офицеры хотели посредством защиты отвести деструктивную волну, угрожавшую стране, на врага, чтобы вырвать победу и, таким образом, спасти свою Родину.


29 июня 1917 года в 5 часов утра на всём юго-западном фронте начался ужасающий артиллерийский обстрел, который длился три дня. Вражеская артиллерия была разрушена и замолкла, а их окопы и траншеи, настоящие современные крепости, были полностью уничтожены. В десять часов утра наша пехота двинулась на прорыв по всему фронту и с красными знамёнами устремилась на отступающего врага. Казалось, что Россия воскресла и что всё произошедшее ранее, все её страдания и унижения последних месяцев были забыты для блага Родины. Если революция привела бы к победе, так необходимой для будущего страны, её славы и процветания, за неё отдали бы всё, даже жизнь. Но это были очень и очень иллюзорные мечты. Пустоголовое стадо не хотело слушать просьбы и требования их начальства, вставшего на колени, сделать ещё большее усилие и покончить раз и навсегда с врагом, который оставил три линии траншей и в беспорядке отступал. «Мы не хотим ни аннексий, ни контрибуций, а чтобы немцы жили в своей стране, как им нравится!» — таков был  ответ революции, который оглушил рядовой состав. Счастливы те, кто не видел подобного позора, счастливы павшие в бою, поскольку мёртвые не испытывают стыда!


Я помню случай, когда солдат, серьёзно раненный в живот, оставался целый день без медицинской помощи на одном укреплении, которое наши войска завершали отвоёвывать у австрийцев вблизи Тернополя в Галиции. Было невозможно убедить санитаров доставить раненного в ближайший полевой госпиталь. Они извинялись, говоря, что не относятся к его полку или роте, и поэтому люди гибли сотнями. У них была другая должность: их обязанностью было осматривать карманы погибших в бою. Погребённых заживо землёй и осколками от взрывов также отказывались откапывать. Но были люди, хотя и являвшиеся врагами! Когда офицеры переносили этих несчастных на своих плечах, их сознание пронзали слова: «Сбросивший ярмо царизма и под покровительством красного знамени…»


Вот свобода, равенство и братство! Вот несопротивляемость злу!»


Запись опубликована в моем блоге. Вы можете оставить комментарии здесь или здесь.


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments