aleksei_44 (aleksei_44) wrote,
aleksei_44
aleksei_44

Category:

С.Есенин и ещё три поэта погублены за критику жидов . . . Потом шлёпнули и каменева, и троцкого

Оригинал взят у krasavchik в Дело четырёх поэтов
Без-имени-2


Щекотливая тема. Очень щекотливая. Такой она была тогда, таковой остается и сегодня. Разжигание национальной вражды. И кем? Великим русским поэтом?

Мне очень стыдно, но я не знал этих подробностей из жизни Сергея Есенина. Очевидно, все из-за той же щекотливости о них не особо писали в годы моей юности. Помню, как мы в провинциальном Доме детского творчества делали есенинский вечер и до хрипоты спорили, кто же будет читать со сцены «О, Русь, малиновое поле…» и «Письмо к женщине». Мы и знать не знали тогда, что нашего любимого московского озорного гуляку тягали в далекие 20-е волки-ГПУшники и шили ему дело по сегодняшней 282 статье.

В общем, в одной из пивных на Мясницкой 20 ноября 1923 года Сергей Есенин вместе с поэтами Орешиным, Клычковым и Ганиным обсуждали издание нового журнала; обсуждение закончилось ссорой с человеком за соседним столиком, который назвал Есенина «русским хамом», на что тот ответил «жидовской мордой». Оскорбленный гражданин заявил постовому о сборище в пивной контрреволюционеров. Пришлось поэтам в легкой степени опьянения (что подтверждено было судебно-медицинским освидетельствованием) ночевать в отделении милиции. Наутро их допросили в ГПУ на предмет «разжигания национальной вражды» и отпустили под подписку о невыезде. Дело еще долго ходило по московским судам, пока в 1927 году не было прекращено в связи со смертью главного обвиняемого. Есенина и Ганина к тому времени уже не будет в живых.

Ну, что, нужны подробности? Для многих, конечно, все это – не новость. Остальным -расскажу.

Между 23 и 29 ноября 1923 г. Поэты пишут открытое письмо в газету «Правда».

Открытое письмо

«Ввиду появившихся статей в «Рабочей газете» и в «Рабочей Москве» мы просим напечатать следующее наше заявление:

Всякие возражения и оправдания, впредь до разбора дела третейским судом, считаем бесполезными и преждевременными.

Дело передано в Центральное бюро секции работников печати».

П.Орешин, С.Клычков, А.Ганин, С.Есенин.

После текста письма следовало примечание «От редакции»: «Не входя в оценку дела, которое должно быть разобрано соответствующими инстанциями, и не имея возможности проверить фактическую сторону его, редакция помещает настоящее формальное заявление».

Открытое письмо поэтов касалось статьи некоего Л. С. Сосновского «Испорченный праздник» в «Рабочей газете» (№264) от 22 ноября 1923 г., которая лучше всего и расскажет о происшедшем, несмотря на свой пасквильный характер в отношении поэтов.

«Испорченный праздник»

«20 ноября Всероссийский союз поэтов праздновал свое пятилетие <...>

Вечером 20 ноября около 10 часов звонят по телефону к Демьяну Бедному. Говорит известный поэт Есенин. Думали, зовет на праздник. Оказывается, совсем напротив. Есенин звонит из отделения советской милиции. Говорит подчеркнуто развязно и фамильярно.

— Послушай... Скажи тут, чтобы нас освободили...

— Кого вас?

— Меня, Орешина, Клычкова и Ганина.

— Почему вы в милицию попали?

— Да, понимаешь, сидели в пивной... Ну, заговорили о жидах, понимаешь... Везде жиды... И в литературе жиды... Ну, тут привязался к нам какой-то жидок... Арестовали...

— М-да... Очень не-хо-ро-шо...

— Понятно, нехорошо: один жид четырех русских в милицию привел.

Демьян Бедный попросил к телефону дежурного по милиции т. Ардарова, а затем того гражданина, что пригласил поэтов в милицию, и сказал им:

— Я этим прохвостам не заступник. Поступайте по закону!

Оказалось, что в какой-то пивной, подготовляясь к юбилейному заседанию советских поэтов, Есенин, Орешин, Клычков и Ганин вели милый разговор о жидовской власти, о засилии жидов, называя достаточно известные имена. Сидевший за соседним столом гражданин М. В. Родкин возмутился и потребовал составления протокола. Одному милиционеру не удалось свести поэтический квартет в милицию. Потребовался второй милиционер...».

Сам же гражданин М. В. Родкин, давая показания в Московском губернском политотделе ГПУ, куда затем перевели поэтов из милиции, заявил по поводу происшедшего инцидента следующее: «Рядом со мною сидели четверо прилично одетых молодых граждан и пили пиво. Судя по возбужденному их состоянию и по несдержанному поведению, я понял, что они сидят здесь довольно долго и что они до некоторой степени находятся под влиянием выпитого пива <...>

Они вели между собою разговор о советской власти. Но ввиду того, что в это время играл оркестр, до моего слуха доходили отдельные слова, из которых я, однако, смог заключить, что двое из этих граждан не только нелояльно относятся к соввласти, но определенно враждебно. <...>

Один из этих четырех граждан в это время встал со своего места и приблизительно на 1 минуту куда-то вышел. Возвращаясь на свое место и проходя мимо моего стула, я инстинктивно почувствовал, что он обратил на меня особое внимание. <...>

Двое из них сразу перешли на тему о жидах, указывая на то, что во всех бедствиях и страданиях «Нашей России» виноваты жиды. Указывалось на то, что против засилья жидов необходимы особые меры как погромы и массовые избиения. Видя, что я им не отвечаю и что я стараюсь от них отворачиваться, желая избегнуть столкновения, они громче стали шуметь и ругать «паршивых жидов». <...>

Затем эти же двое граждан говорили о том, что в существовании черной биржи виноваты те же жиды-биржевики, которых поддерживают «их Троцкий и Каменев». Такое оскорбление вождей русской революции меня до глубины души возмутило, и я решил об этом заявить в отделение милиции для составления протокола. Я обратился к ближайшему постовому милиционеру с просьбой отправить этих четырех граждан в отделение милиции. Но они оказали сопротивление и при задержании начали скандалить и угрожать мне побоями, говоря при этом, что паршивый жид не имеет права задерживать таких знаменитых литераторов, как мы. Милиционер попросил меня вызвать еще одного милиционера на помощь и когда последний явился, задержанные последовали в отделение милиции. <...>

Должен отметить, что, когда указанные граждане сначала ругали «жидов», высказывали свою ненависть к последним, я как еврей абсолютно не чувствовал себя оскорбленным, ибо для меня стало ясно, что предо мной сидят убежденные, «культурные» антисемиты и «истинно-русские люди», и у меня не возникало никакого намерения так или иначе реагировать на оскорбления «жидов». Но когда они с неслыханной наглостью и цинизмом позволили себе оскорблять вождей русской революции, я понял, что это такие интеллигенты и «литераторы», которые сознательно стараются при удобном случае дискредитировать и подорвать авторитет советской власти и ее вождей, и я решил об этом сообщить в отд. милиции для привлечения их к ответственности».

Далее Л. С. Сосновский на основе этих рассуждений дал свою интерпретацию происшедшего, сознательно раздвинув рамки «милицейской истории»: «Лично меня саморазоблачение наших поэтических «попутчиков» очень мало поразило. Я думаю, что если поскрести еще кое-кого из «попутчиков», то под советской шкурой обнаружится далеко не советское естество.

Очень интересно узнать, какие же литературные двери откроются перед этими советскими альфонсами после их выхода из милиции и как велико долготерпение тех, кто с «попутчиками» этого сорта безуспешно возится в стремлении их переделать».

И подобных статей будет много.

Сергей Есенин и Алексей Ганин погибнут почти одновременно. Спустя год будет арестован Алексей Ганин, спустя еще год его расстреляют в подвале Лубянки. Сергея Есенина найдут мёртвым в ленинградской гостинице «Англетер». А спустя 14 лет будет расстрелян Сергей Клычков. Еще год спустя расстреляют и Петра Орешина.

Добавляйтесь в друзья.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments